Присвоенная (СИ), стр. 72

  Последние пару раз я выходила из унылого почтового здания с пустыми руками. Может, мне больше и не стоит сюда заглядывать?

  - Бандероль, - гордо заявил мужчина, точно это было его личной заслугой, и протянул мне раздутый пакет из плотной коричневой бумаги.

  Удивленно приподняв бровь, я автоматически взвесила пакет в руках. Тяжелый. Что же это могло быть?

  Но мои размышления прервал взгляд служителя. В нем явно светился вопрос: 'А что вы делаете сегодня вечером?', готовый вырваться наружу.

  - Спасибо, - мгновенно сориентировалась я и, не дожидаясь ответа, вышла на улицу.

  И только в машине, бросив пакет на сиденье рядом, я заметила, что обратного адресата не было...

  Уже почти смеркалось, когда я добралась до дома. Последний и самый тяжелый участок дороги - сквозь пещеры всегда невероятно утомлял меня. Вцепившись в руль и напряженно всматриваясь в темноту, иссеченную пляшущими фарами, я с тоской вспоминала время, когда находилась на пассажирском сиденье, а за рулем был Кайл, спокойный и порой даже улыбавшийся мне.

  Багажник, в прошлом забитый под самый верх снедью и разной мелочью, делающей жизнь приятнее, теперь не заполнялся и на четверть. Но все равно я долго переносила покупки в дом - лестница поднималась высоко, а я была... одна.

  Ветер гулял из комнаты в комнату привычно, по-хозяйски. Я уже не вздрагивала от постукивания рам, не пугалась, когда резкий его порыв внезапно захлопывал дверь или сбрасывал одежду на пол. Вот и сейчас, услышав шуршание за спиной, я оглянулась не спеша, без страха. Из-под оберточной бумаги, шелестевшей на ветру, выглядывал край коричневого пакета.

  Ах да, чуть не забыла...

  Я отставила небольшой ящик с яблоками в сторону и взяла пакет. Внутри было что-то плотное... Книга?

  Темный картон не поддавался, и пришлось воспользоваться ножом. Вдруг, сама не понимая почему, я застыла, глядя на еще один, белый, слой, проглянувший через аккуратный разрез.

  Глупости. Чего я боюсь?

  Но руки медлили, откладывая разгадку на секунду, на две... на десять... Я решительно потянула верхний конверт. И остановилась, когда из-под него показалась крупная надпись: '...ане Снеговой'.

  Кто это - Снегова?

  Расслабленно я стала перебирать воспоминания и неожиданно поразилась, наткнувшись на нужное: да это же я! Моя девичья фамилия осталась где-то далеко в прошлом. И рядом с ней, уже почти неразличимые сквозь толщу времени, были мои родные, я, юная, и...

  Мойра. Это ее почерк.

  Дрожащими пальцами я разорвала белый конверт и увидела слова, размашисто выведенные ее рукой.

  'Моя любимая подруга! Раньше он наверняка убил бы меня за содеянное, но теперь все изменилось. Он сам изменился. В твоих руках дневник Кристофа. Я уверена, ты должна это прочесть, и тогда если не простишь его, то хотя бы поймешь. Твоя навечно, Мойра'.

  Я отложила лист в сторону и достала... книгу?.. тетрадь? Изысканный переплет из темной матовой кожи - без тиснения, без отделки, золотой обрез страниц. Сердце болезненно дернулось, узнавая его...

  И тут кончился воздух. Как рыба, неожиданно выброшенная штормом из родной стихии, я беспомощно набирала полную грудь раз за разом... раз за разом, не ощущая облегчения. Мои пальцы судорожно сжимали кожаную обложку.

  Нужно ли мне это читать?

  Вдруг я разозлилась на Мойру. Зачем она так? Сколько лет позади! Наконец-то я все забыла! Ну, хорошо, почти забыла. Но теперь мне вовсе не нужно снова...

  Не осознавая, что делаю, я поднесла дневник к лицу и закрыла глаза. Тонкий, благородный запах кожи переплетался с другим, таким знакомым... таким влекущим... огненным... живущим в памяти, несмотря на три десятка лет. Несмотря ни на что.

  И я открыла первую страницу.

  ** ** **

  Мы снова гонимся за миражом. Все, что у нас есть, - легенды. Иногда я чувствую себя легковерным обывателем из-за того, что верю в сказки о каких-то особенных людях, чья кровь способна нас исцелять.

  Но, глядя на Мойру, понимаю: помочь ей способно лишь чудо. И если это чудо существует, я разыщу его.

  ** ** **

  Мы ищем. Пока никаких результатов. Мойра выживает - не более, и все чаще меня посещает малодушная мысль, что если так будет продолжаться и дальше, то лучше с этим покончить. Я не позволю ей выживать, ее удел - жизнь...

  И тем не менее я иногда почти уверен, что все впустую.

  ** ** **

  Решил финансировать развитие новой науки - генетики. Возможно, зря. То, что говорили эти фанатики в белых халатах, звучало бредом.

  С другой стороны, разве вся моя жизнь - не бред? Мы не имеем права игнорировать шанс, каким бы ничтожным он ни казался.

  ** ** **

  Наконец-то сделан шаг вперед. Из древних образцов выделен нужный ген. По крайней мере, теперь мы знаем: легенды не лгут. Осталась 'мелочь' - найти носителя.

  ** ** **

  Порой я сомневаюсь, дождется ли бедная Мойра лекарства, ей снова хуже.

  ** ** **

  С радостью делаю запись. Найден носитель. И хотя важный для нас ген у него отключен, это несомненный успех. Мы будем наблюдать за его родом, ведь вероятность того, что у кого-то из его наследников ген активизируется, велика.

  ** ** **

  Я видел его. Типичный представитель человечества, согласился отдать своего еще не рожденного ребенка в обмен на возможности, предоставляемые нами.

  Дженоб просит, чтобы я устранил все препятствия на пути этого человека. Что ж, пусть будет так, хотя лично я забрал бы нужное нам и без этих 'приличий'.

  ** ** **

  Еще одно собрание. Как всегда, совет со мной согласен, они знают, что делать поспешные выводы опасно. Один Адамас не желает принимать реальность. Он считает, что я виноват. Не стану его разубеждать - не хочу опускаться до оправданий. В любом случае у меня нет слабых мест, и он не сможет навредить.

  ** ** **

  Наконец! Свершилось! Родилась девочка с активным геном. Дженоб говорит, что никак не может разобраться в составе ее крови, да и я чувствую отличие ребенка от других людей.

  Те немногие источники, что есть в нашем распоряжении, в один голос утверждают: ее кровь созреет для наших целей приблизительно к восемнадцати годам. Это недолго, и на всякий случай мы не будем спешить.

  Похоже, отцовство накладывает ограничение на логику - Дженоб предложил до того времени оставить девочку с семьей. Никак не ожидал от него подобной сентиментальности. Немного глупо, на мой взгляд, но с охраной - никакого риска.

  Под влиянием внезапного импульса я сообщил ему, что подключусь к ее охране лично. Естественно, ответом послужило удивление, но он был рад, что я принял подобное решение. Вопрос в том, зачем я это сделал?

  Кажется, ребенка назовут Дианой - очень красивое имя.

  ** ** **

  Почти с тоской вспоминаю время, когда одна мысль об охоте будоражила меня. Сейчас это ритуал, не более. Ничего нового, ничего захватывающего, ничего желанного - обычная потребность организма.

  Я по-прежнему навещаю Лиможе, но она начинает подозревать неладное, спрашивает, как мне удается так быстро и неслышно передвигаться.

  Поистине бедная женщина, она даже перестала встречаться с другими мужчинами, боясь моего гнева. Возможно, и не зря, но ревность не имеет к этому отношения - меня не волнует, что она делает в мое отсутствие... хотя, должен признать, забавно видеть, как она вздрагивает, когда я посреди ночи появляюсь у нее в квартире. Я уже давно не позволял себе подобной неаккуратности. Не знаю, что на меня нашло.

  ** ** **

  Не могу не замечать человеческой глупости. Снеговы решили, что лучший выход - забыть о собственной дочери. Еще не родившись, для них она уже давно умерла. Идиоты, они не видят, что из-за их безразличия Диана постоянно в опасности. Куда подевался тот ангел, каким она была в детстве?

  Она меня очень боится, и это смешно. Как странно, она будто чувствует мое присутствие, даже оборачивается в мою сторону, когда я подхожу слишком близко.