Присвоенная (СИ), стр. 52

  - Боишься? И правильно делаешь... любимая, - последнее слово прозвучало ругательством, хлестнув мое сердце. Он вмиг очутился передо мной, заглянул в лицо и мерзко ухмыльнулся: - Что же ты молчишь, Диана? Хотя бы попробуй оправдаться! Давай соври, а я послушаю!

  - Меня одурманили... - безнадежно прошептала я, уже заранее понимая, что ничто не поможет.

  Подтверждая мои мысли, он презрительно скривился.

  - Никогда не думал, что у тебя туго с воображением, - и тут же изуродовал прекрасную маску сдержанности, заревев: - Чутья лучше моего не существует! Я бы знал! Я бы учуял!!!

  Ухватив мою руку и сжав так сильно, что боль от синяков, оставленных нашей последней ночью, уступила место новой муке, он приблизился, дрожа от ярости, и выплюнул:

  - Чего тебе не хватало?

  И я сказала правду:

  - Твоего доверия.

  Удар обжег мое лицо, выбив дух и свалив на пол! Что-то горячее потекло по подбородку...

  Одним нечеловечески ловким прыжком он достиг выхода из комнаты, манившего меня когда-то заветной свободой, и рванул дверь настежь.

  - Иди за мной! - ничего от него прежнего не осталось в этом зверином рычании. Он исчез в проеме, не посчитав нужным проследить за исполнением приказа.

  Медленно, стараясь не слышать боли в израненных ногах и руках, я поднялась, придерживаясь за стену, и стала разыскивать свою одежду под горами битого кирпича и мусора. Найдя лишь брюки и порванную блузку, я кое-как отряхнула их, оделась и похромала к двери. Возле окна на полу валялась груда тряпья - все, что осталось от Адамаса. Наверное, он получил свое заслуженно... Почему же мне не было легче от этого?

  Может, потому, что теперь я знала, какой была его месть.

  Помещение, где держал меня Адамас в ожидании, пока Кристоф найдет нас, располагалось на последнем этаже высотного дома. Спускаясь по бесчисленным лестничным пролетам, кружившим мою и без того измученную голову, я гадала о том, как закончилась жизнь Сильвии, девушки, бывшей ненужной Кристофу. Мне не хотелось даже думать о том, что он сделает со мной - нужной и, в его понимании, предавшей. Я не знала, любил ли он ее, - меня любил.

  Любил ли?..

  Во дворе заброшенного дома стояло три мощных автомобиля-близнеца. Чтобы я не ошиблась машиной, охранники грубо, зацепив разбитую губу, втолкнули меня внутрь одной из них.

  Он был уже там, на заднем сиденье, отрезанном от водителя непроницаемой шторой. Я оказалась так близко от него... и так далеко.

  Как только за мной захлопнули дверцу, я отодвинулась к самому окну и стала потихоньку вытирать с губ кровь, хлынувшую с новой силой. А она все текла и текла, вскоре разрисовав оба мои рукава свидетельствами его рукоприкладства.

  - Кажется, я не рассчитал силу удара! - нервно засмеялся Кристоф, нарушая гнетущую тишину.

  - Считаешь, что мало? Ничего, у меня еще много органов, которые можно искалечить.

  Он посмотрел на меня в упор, сжав кулаки добела, и, гоняя желваки, рыкнул: 'Это ненадолго, Диана!', не оставляя сомнений в том, что действительно собрался меня убить.

  'Должно быть, это дурной сон', - подумала я, до сих пор, даже после его удара, не в силах поверить в реальность такого разговора между нами.

  Бесконечно мудрый, с многовековым опытом интриг, обладатель глубокого интеллекта, сейчас он был глупее зеленого юнца!

  - Знаешь, Кристоф, я никак не могу понять... - чувствуя тщетность каких-либо усилий, я все же не могла отказаться от попытки донести правду до него, - нелепо, немыслимо, чтобы ты этому поверил! Ты же глаз с меня не спускал, я всегда была под охраной, я физически не смогла бы изменить тебе! А теперь меня украли, опоили какой-то гадостью и ты...

  - Замолчи! - его губы, исказившись в гримасе, приоткрыли клыки. - Когда твои руки им пахли, я промолчал. Когда от всего твоего тела несло его запахом, я пытался отмыть его и забыть об этом! Но, Диана, застав тебя с ним в постели... Неужели ты думаешь, что я идиот?!

  - Что за?..

  - Ты пахла Адамасом!!! - заорал он и в притворном изумлении покачал головой. - Я не находил ответа, как такое возможно... Но теперь мне это уже неинтересно!

  - Кристоф, я люблю тебя, поверь мне! Хоть раз в жизни...

  - Твоя жизнь слишком коротка! - отрезал он и спустя мгновение выволок меня на улицу - оказалось, что мы уже приехали, но, оглушенная непостижимыми обвинениями, я не замечала ничего вокруг.

  - Кристоф... - начала я снова по инерции, но сильный рывок сбил меня с ног!

  Все слилось в сплошную полосу - полосу унижения и боли. Под взглядами моих бывших слуг, полными тайного удовольствия, он тащил меня, как вещь. Не особо ценную, и потому не было нужды останавливаться на порогах, не было необходимости поберечь меня на ступеньках... И если вначале я проявляла чудеса изворотливости, уклоняясь от самых острых углов, то достигнув его крыла дома, нашего крыла в далеком, почти забытом прошлом, я, израненная и избитая, уже равнодушно принимала новые удары, синяки и ссадины.

  - Диана! - возглас Мойры заполнил весь дом.

  И вдруг мне стало хуже - ее искреннее сострадание напомнило о моей невиновности и о том, что я еще жива... пока.

  - Пожалуйста... больно, Кристоф... - в моем голосе было все: покорность, мольба, принятие судьбы!

  Казалось, я пробилась сквозь его ледяной щит на миг, но потом он продолжил безжалостное продвижение, последовательно убивавшее меня. И спустя вечность наконец достиг комнаты, запустив меня внутрь скользить по полу, оставляя за собой кровавую дорожку...

  - Безумец!!! Что ты с ней делаешь?! - в комнату ворвалась Мойра.

  - Мойра, уйди! - закричал Кристоф, и это был не крик, а рев раненого зверя.

  - Она же человек! Ты хоть понимаешь, какую боль причиняешь ей?! Она же хрупкая! Кристоф, остановись!!! - Мойра бросилась ко мне, еле видимая сквозь красный туман, застилавший глаза.

  - Уйди! - он перехватил ее на полпути и бросил о стену, свалив полки с ужасающим грохотом.

  Но нежная тоненькая Мойра извернулась и бесстрашно кинулась на него, невзирая на разницу в размерах! Мне хотелось предостеречь ее, сказать: 'Сегодня плохой день, чтобы спорить с братом', но прежде чем я смогла выдавить хоть одно слово, бой был окончен. Мойра продержалась против Кристофа буквально пару минут.

  - Охрана! - взревел он и, как только они явились, распорядился: - Заберите ее отсюда!

  Было видно, с какой опаской они подходили, - даже вчетвером охранники ее боялись. Но несоизмеримо больше они боялись разъяренного хозяина, и потому, несмотря на всю ее ловкость, в конце концов Мойра была обездвижена.

  - И никогда не смей мне перечить! - проорал он ей победно. - А Дианы ты больше не увидишь - я пущу ее на корм! Нет! Я сам убью ее! Ты слышишь?! Сам убью!!!

  Мойра подняла голову. Ее черный взгляд заставил отшатнуться охранников, и она неожиданно рванулась, стремясь всем телом ко мне. Но безуспешно - присутствие Кристофа умножало силы, противостоящие ей. И пока четверо здоровенных мужчин тащили ее из комнаты, она не сводила бездонных глаз с меня, лежавшей кучей на полу...

  Отрезав дверью единственного сострадавшего, Кристоф взял стул и, развернув его, сел. Он долго смотрел на меня. И молчал. А мне хотелось спросить его, нравлюсь ли я ему теперь? После всего, что он сделал...

  - Под домом есть тюрьма, - неожиданно сказал он тоном, каким обычно рассказывают о погоде. - Я сам ее спроектировал и руководил строительством. Она уже бывала для меня весьма полезной. Ее стены особенной конструкции - не пропускают ни стонов, ни криков. Ее двери не позволяют запахам просочиться. Ты можешь жить там годами - ничто не напомнит о тебе!.. А можешь умереть, как и сотни других до тебя. Исчезнешь без следа.

  Сотни... Мне хотелось уточнить - сотни любимых, убитых им? И была ли среди них хоть одна, которую он считал равной себе - достойной доверия?

  Вдруг он бодро ударил по коленям, будто собираясь в дорогу, - неуместный человеческий жест - и констатировал, глядя на меня сверху вниз с холодным клиническим интересом: