Присвоенная (СИ), стр. 26

  - Не делай того, о чем пожалеешь позже! Я прошу потому, что хочу, чтобы ты согласилась по доброй воле. Но если ты не согласна, это будет мое последнее прикосновение к тебе...

  - Ты хочешь сказать, это будет вообще последнее прикосновение в моей жизни? - предположила я, уверенная в своей правоте. Я говорила о смерти.

  Что-то странное промелькнуло в его взгляде. На мгновение я готова была поклясться, что Кристоф сам не верил в свою угрозу, но его последующие слова перечеркнули мои ощущения:

  - Да, Диана, ты все понимаешь верно.

  ** ** **

  Лишь спустя час после того, как он вернул меня в свой мир, я смогла понять, насколько же я устала. Безумное, дикое напряжение от его присутствия измочалило меня так быстро! Что же будет через день, через неделю, проведенную рядом с ним? Лучше не думать об этом.

  Между смертью и новой жизнью я выбрала жизнь. Снова. Но так и не была до конца уверена в правильности своего выбора...

  Я вошла в кухню. Как и весь ставший милым моему сердцу дом, она была крохотной - в самый раз для одинокой девушки. Огромный рост Кристофа уменьшил ее пространство вполовину. Он сам казался особенно неправильным, невозможным в окружении маленьких вещей - столика и двух кресел. Потертый пол под ногами в дорогих, ручной работы, туфлях делал его окончательно нереальным.

  С того момента, как я ответила согласием на его изощренное предложение, мы едва обменялись парой фраз. И все это время он не сводил с меня глаз, чем безмерно раздражал. Вот и сейчас он внимательно следил, как я наливала чай из своего любимого старенького чайника с красными пятнами в широкие чашки, и, наверное, сравнивал это убожество со своим драгоценным фарфором.

  Поставив на столик сахар, я села. Кристоф сел рядом, и я ничего не могла с этим поделать. Теперь так будет всегда.

  Я отвернулась.

  За окном начинался дождь, последний дождь, стучащий по крыше моего дома...

  - И не сложно тебе было жить в этом... месте? - спросил он, беря в руки чашку и обводя глазами мою потрепанную кухонную мебель.

  - Ну что ты, совсем несложно! Ведь тебя здесь не было. - Я не собиралась спускать ему оскорбление моего любимого дома. Но он лишь усмехнулся. - А с чего ты это взял?

  - Просто я хорошо помню дочь Ярослава Снегова, избалованную, нахальную, которая непременно хотела получать желаемое и которой это почти всегда удавалось.

  - Ты говоришь загадками, Кристоф, - я действительно не могла понять, что он имеет в виду. - Тем более что мое главное желание - чтобы ты исчез - так и не сбылось! - В его 'предложении' не звучало ни слова о покорности, и я решила, что воспользуюсь этим сполна.

  - Конечно, Диана, живя в моем доме, ты изменилась, но желание сбежать так и осталось твоим любимым.

  Он думал, что это остроумно!

  - Ты так уверен? - вскипела я. - Тогда открою тебе секрет: порой я мечтала о совершенно ином. Было время, когда все, чего я желала, - это сон, но мой чуткий хозяин внимательно следил, чтобы мне не досталось его больше, чем нужно для поддержания жизни.

  Усмешка чудовища увяла.

  - Или было время, когда я молила судьбу, чтобы мой 'добрый' хозяин в порыве ярости убил меня быстро и перестал бесконечно терзать своей злобой!

  Он стал бледнее обычного.

  - Ты понятия не имеешь, какая я на самом деле, Кристоф, поэтому не говори, что понимаешь меня!

  Я не дождалась от него ответа на свои откровения, но осталась удовлетворенной: его отточенная невозмутимость слетела с лица. Что даже можно было считать успехом.

  Дождь прекратился, и его последние капли медленно плыли по стеклу, создавая неуместное ощущение уюта. У меня оставался еще один важный вопрос. Переведя взгляд на окно, я постаралась задать его самым непринужденным тоном, на какой была способна:

  - И как долго я должна... оставаться с тобой?

  Насколько бы интересной ни была игрушка, всегда настает момент, когда в ней более не нуждаются.

  Медленно и даже устало, как самый обычный человек, он поднялся из жалобно скрипнувшего кресла.

  - Я еще не решил. - И двинулся в сторону выхода.

  Он открыл дверь и ожидающе посмотрел на меня. Раздался надоедливый дребезжащий звук расшатанного стекла, и я поняла, что слышу его в последний раз. Вместе с ним в память до боли врезались родные лица учеников и моей простоватой, но искренней подруги Наташки. Недолгая спокойная жизнь, в которой я принадлежала себе и была почти счастлива, кончилась.

  И Кристоф, я в этом уверена, увидел, что мне удалось невозможное - возненавидеть его еще больше!

  ** ** **

  Его машина привлекла бы всеобщее внимание даже в мегаполисе, в провинциальном же городке она стянула к себе магнитом все население: от мала до велика. Приглушенное уважительное бормотание взрослых разбавлялось высокими возбужденными голосами мальчишек. Среди них я узнавала и своих учеников. Мой отъезд, неожиданный больше всего для меня самой, оставил их без любимой учительницы. Но пока об этом знал один директор, который не жалел резких слов в ответ на мой внезапный вечерний звонок...

  Я закрыла дверь и, не оглядываясь на дом, служивший мне прибежищем последние два года, направилась к машине. Разговоры стихли, и я почувствовала себя кем-то вроде королевской особы под восхищенными взглядами толпы. Самое странное, что теперь это было не так далеко от истины.

  А у машины меня ожидал образец идеала: чемоданы погружены, дверца распахнута, рука протянута. Мой... кем же он станет для меня теперь?

  Но размышления на эту скользкую тему прервало мелькнувшее в толпе Наташкино лицо. Ее глаза издалека светились любопытством, она ожидала моих объяснений и, может быть, нового знакомства.

  - Мой ужин? - лукаво спросил Кристоф, прослеживая мой взгляд.

  Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, и, резко бросив: 'Заводи машину!', быстро, чтобы избежать расспросов, села внутрь. И только потом поняла, что приказала ему легко и естественно, будто делала это много раз прежде.

  - Как скажете, госпожа, - снова улыбнулся Кристоф, явно смакуя последнее слово. Его настроение теперь вращалось между хорошим и очень хорошим. Он получил то, что хотел. Впрочем, как и всегда.

  Наташка была удивлена и даже обижена. Глупая, она не понимала, чем может грозить ее жизни знакомство с таким притягательным мужчиной. Не понимала, что выделяться как можно меньше на моем жизненном пути было в ее интересах. Она не понимала, что лучше нам никогда больше не встречаться.

  Я отвернулась от упрека в ее глазах, и в этот момент машина рванула с бешеной скоростью, оставляя позади все, что было связано с моей свободой, превращая ее саму в размытое воспоминание...

  ** ** **

  Была глубокая ночь, когда, проснувшись, я поняла, что наша безумная поездка подошла к концу - мы тихо въезжали в знакомые ворота.

  Я посмотрела в окно и удивилась резко возросшему числу охраны. И без того многочисленная раньше, теперь она выглядела просто неприлично. Чего же мог так бояться всесильный Кристоф? Оценив средства, брошенные на одну только охрану поместья, я, в который раз, поразилась мысли, что мне действительно удавалось столько времени скрываться от его чудовищной власти.

  Машина остановилась у парадного входа. На первый взгляд могло показаться, что дом давно уснул и нас никто не ждет. Но я прекрасно знала, что это ложное впечатление. На самом деле именно сейчас прислуга была занята больше всего: мыла, чистила, скоблила, уничтожала следы прошедшего дня, чтобы хозяева могли встретить в безупречной обстановке день грядущий.

  - Выходи, - Кристоф распахнул мою дверь.

  Я не смогла удержаться от мысленного сравнения с прошлым: все было так же и в то же время совсем иначе. Слово оставалось прежним, но произнесено оно было совершенно по-другому.

  Как и тогда, в мой первый приезд, навстречу уже спешил слуга, но не тот старичок, которого я помнила, а молодой крепкий парень. Вся его внешность выражала известную болезненную предупредительность, а в его незнакомых глазах застыл привычный страх. Но сейчас было ясно видно, что боится он не только Кристофа.