Когда герцог вернется, стр. 61

Иметь мужа.

Но разве не этого она всегда ждала от Симеона? Ей так хотелось, чтобы он стал ей настоящим мужем. Чтобы, вернувшись из Африки, он занимался с ней любовью, любил ее, признавал ее.

Через неделю Исидора, сжав зубы, принялась присматривать подходящего мужчину. Мужчин было много, очень много. Похоже, вся Англия знала о том, что их брак будет аннулирован, и все благодаря тому, что вдовствующая герцогиня очень живописно рассказывала всем о мозговой лихорадке ее сына. Исидора заставляла себя не переживать из-за того, что Симеон думает о предательстве собственной матери.

Он сам постелил себе постель, как говаривала вдовствующая герцогиня. И должен в ней спать. Наверняка он счастлив — руководствуется во всем постулатами золотой середины, занимается домом…

Прошла еще одна неделя. Симеон так и не приехал, и Джемма была вынуждена признаться, что ошибалась.

— Он не виноват, — беспомощно повторяла Исидора. Бессонные ночи помогли ей привести в порядок мысли. — Он действительно не может быть человеком, которому по нутру беспорядок. Думаю, это из-за того, что и его отец был таким же, причем с самого детства.

— Ну да, особенно учитывая запах из канализации, — съязвила Джемма. Она сильно невзлюбила все семейство Козуэев. — А его мать — самая обычная женщина, если судить по письмам, которые она пишет. — Вдовствующая герцогиня не скупилась на слова, описывая качества Симеона. — Его отец был абсолютным подлецом и прогнил до мозга костей. А он…

— Не надо! — взмолилась Исидора. — Не надо!

Джемма присела на ее кровать.

— Брак — это завидное состояние, — сказала она. — И тебе обязательно понравится быть замужней леди — но только в следующий раз.

— Я много лет думала, что так оно и будет, — вздохнула Исидора.

— Сколько времени потребуется на аннулирование?

— Поверенный сказал, что к нашему делу проявил интерес сам король, так что понадобится всего лишь месяц или что-то около того, — ответила Исидора.

Джемма кивнула.

— А Козуэю известно, что дела идут так быстро? Как же это унизительно!

— Думаю, да.

— Тогда считай, что браку конец.

Исидора чувствовала, что ее тело слабеет, как цветок без воды. Но это же глупо, глупо, глупо!

— Мне хочется все время лежать в постели и не вставать, — прошептала она.

— Я тебя понимаю, — сказала Джемма.

Некоторое время обе женщины молчали.

— Все это дурно пахнет, — наконец промолвила Джемма. — Я говорю не об уборных, Исидора. Я имею в виду твоего мужа. Что-то тут не так.

— Знаешь, чего я не понимаю? — подняла голову Исидора. — Он сказал, что любит меня. Сам сказал!

— Но ты мне раньше об этом не говорила!

— Потому что я ему не поверила.

— Ты должна была поверить! Мужчины никогда не говорят таких вещей, пока они не уверены в них. Обычно они предпочитают скрывать свои чувства. — Джемма заулыбалась. — Он попросту глупец.

— Нет, это не так, — возразила Исидора.

— Он не знает, чего хочет. Хотя нет — полагаю, он знает, чего хочет, но боится протянуть руку и взять это.

— Симеон ничего не боится, — сказала Исидора с грустью.

— Он боится тебя.

Исидора фыркнула.

— Он боится тебя, потому что эта старая корова — его мать — раззвонила всей Англии, что он безумен. А его папаша был еще хуже со всеми своими любовницами и со своей безответственностью.

— Но ко мне это не имеет никакого отношения.

— Тогда почему он так долго не возвращался, когда мамаша то и дело писала ему об образце совершенства, который дожидается его дома? — ехидно спросила Джемма.

— Потому что он искал истоки Нила, — неуверенно проговорила Исидора.

— Ерунда! Прошло много лет! Он вполне мог приехать сюда, взять тебя в охапку и увезти в Африку умирать от нильской лихорадки. Также он мог приехать в Англию, аннулировать брак и возвратиться назад, чтобы с чувством удовлетворения шлепать вокруг Нила. Но он не сделал ни того ни другого, — торжествующе произнесла Джемма.

— Мне все это известно, — отозвалась Исидора, подумав о том, что ее подруга временами бывает невыносимой.

— Так вот, думаю, он тебя боится. Боится владеть чем-то, — пояснила Джемма.

— Но он мной не владеет, — с достоинством проговорила Исидора. — Я человек, а не корова.

Джемма только рукой махнула.

— Думай, как мужчина, Исидора! Думай, как мужчина, — повторила она. — Я уверена, что он никогда и не мечтал об образце совершенства. И это ты спасла его от нудного идеала.

— Я гораздо лучше, — мрачно заметила Исидора.

— Скорее всего ты просто оказалась чуть более властной, чем надо, — заметила Джемма. — Знаешь, мужчины любят завоевывать.

— Это так глупо, — промолвила Исидора, чувствуя, что слезы опять жгут ей глаза. — Если я правильно тебя поняла, ты хочешь сказать, что он выбросил меня, как кусок вчерашнего торта, только потому, что я чуть более властная, чем надо? Да я… я… — Она хотела сказать, что заслуживает большего, но забыла все нужные слова, а потому разразилась горькими слезами.

— Ему необходимо взять ситуацию под контроль. Именно поэтому он и хочет устроить еще одну свадебную церемонию. И в Лондон он не ехал потому, что это означало бы, что он слушается твоего свиста. А Козуэй не диванная собачка.

— Нет, — возразила Исидора, всхлипывая.

Джемма по-прежнему улыбалась.

— Мы должны заставить его понять, что он может потерять, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду?

— Узнав, что у моего мужа есть любовница, я собрала вещи и уехала.

Исидора прищурилась.

— Сначала я его убью, а потом уеду, — сказала она.

— Это ты всегда успеешь сделать, — усмехнулась Джемма. — Но теперь, обретя некоторую мудрость, я могу сказать, что если бы у меня появилась возможность повернуть время вспять, я бы заставила Элайджу испробовать его собственного лекарства.

— Ты завела бы любовницу? Или… я забыла слово…

— Любовника, — подсказала Джемма. — Долгие годы раздумывая о случившемся, я пришла к выводу, что мне надо было в самом начале нашей семейной жизни завести любовника, и тогда, возможно, Элайджа относился бы ко мне по-другому.

— Почему? — спросила Исидора. — Я не вижу в этом логики, Джемма, хотя мне хотелось бы, чтобы так оно и было. Если твоего мужа волновало только появление на свет наследника, я правда не понимаю, как три года могли что-то изменить.

— Сейчас я знаю о мужчинах гораздо больше, чем прежде. Когда мы были женаты в первый раз и жили в Лондоне, я принадлежала ему. А через три года он практически обо мне забыл. Таковы мужчины! Если ты позволишь Симеону вернуться в Абиссинию и взяться за поиски очередного истока какой-нибудь реки, он забудет о тебе.

Исидора почувствовала, что ее глаза заволокло слезами.

— Но тебе этого не хочется, — ласково добавила Джемма.

— Это так ужасно, — судорожно вздохнув, промолвила Исидора. — Я… я…

— Я полюбила Элайджу, который и не думал отвечать мне взаимностью. Мне потребовалась целая вечность, чтобы пережить это — призналась Джемма.

— Боюсь, я никогда не буду на это способна, — дрожащим голосом сказала Исидора. — Это же смешнее всего на свете. Подумать только, какая нелепость! Выходит, мне нравилось, как он взялся задела в доме, не говоря ни единого плохого слова и о своей мамаше, которая так и пышет ненавистью, и об отце — настоящем преступнике по сути! Я знаю, что ему не пришлось по нраву то, как я взялась за дела, но мне казалось…

— Думаю, он безумно тебя любит, — постаралась утешить ее Джемма. — Да и кто бы не любил?

— Но я не могу позволить ему вернуться в Африку! — воскликнула Исидора. — И я не хочу выходить замуж за кого-то еще!

— Тогда ты этого не сделаешь, — кивнула Джемма. Как ни странно, на ее лице заиграла улыбка. — Мы так устроим, что он придет в себя. Ты знаешь, что иногда человека, сбитого с ног ударом и потерявшего сознание, можно привести в себя, нанеся ему еще один удар? Это мы и сделаем.

— Я не хочу, чтобы Симеона били по голове, — испуганно сказала Исидора.