Книга Снов, стр. 36

«Чёрная петля», дрожавшая где-то у самого нуля, выросла. Вслед за ней подросли остальные две чёрных полоски. «Петля» дёргалась в обе стороны, но росла, неуклонно росла.

– Что это?! Что с ней, Стайен?

– Очень странно, – Хорёк потёр переносицу. – «Петля» активна, но направлена на себя. Лас как будто сама себя заставляет что-то делать. В жизни такого не видел.

– Не стойте столбом! Сделайте же что-нибудь!

Лас пошевелилась. Тут же все чёрные полоски сжались, угасли, отползли вниз.

Лас открыла глаза. Поморгала, уселась.

– Ой, ну и сон я видела! Кошмар, хорошо, что вовремя проснулась. – Потянулась, да так, что Вейс жутко захотелось зевнуть. Еле успела отвернуться. – Всё получилось?

– Получилось, – Стайен подошёл к ней, поднял спинку кресла. – Вейс, помогите ей с датчиками, а я сейчас подойду.

Едва дверь закрылась за ним, Вейс отцепила все «присоски», уселась рядом с Лас, обняла её. Судорожно всхлипнула.

– Что случилось, Медвежонок? – улыбнулась Лас. – Ну страшный сон, ничего особенного.

– Пусть он рассказывает, – отозвалась Вейс, – мне страшно. – И расплакалась.

Стайен вошёл через пару минут, нёс с собой пару бутылок.

– Минеральная вода, – пояснил он. – Немного витаминов, глюкозы. Очень полезно для ума. Мой любимый напиток.

Вейс выпила залпом чуть не половину бутылки, поморгала, протянула Лас остальное.

Стайен вкратце описал то, что они видели.

– И во время фазы парадоксального сна мы заметили, что «чёрная петля» активна. Но вы сами и источник, и приёмник.

Лас стало не по себе.

– Я сама себя ей держала? Это как?

– Трудно судить. Я такого пока не видел. Как будто вы сами себя заставляли что-то делать.

– Шизофрения, – едва слышно проговорила Лас.

– Это вряд ли. Картина основных ритмов мозга не даёт повода так думать. Я могу дать вам переносной монитор, чтобы снимать с вас все основные показатели – скажем, в течение суток. Чтобы вы не беспокоились. В клинике психические расстройства определяют безошибочно, Аспирант… простите, Денгор увидел бы первым. Но у вас всё в порядке.

– Тогда что это?

– Понятия не имею! – Стайен развёл руками. – Ни шизофрении, ни, как её зовут в народе, одержимости нет. Во всяком случае, моя аппаратура не в состоянии их уловить. А она самая чувствительная в мире.

– Эти мои приступы злости, и то, что было там, возле таверны?

– Вероятно, да. Возможно, именно так проявляется такая «петля». Это, к сожалению, крайне редкий дар и информации о нём крайне мало.

– К счастью, – Вейс подняла голову. – Мерзость какая! Что же нам теперь делать?

– Жить, как и жили. Не снимайте мой монитор, если можно. Ту цепочку. Ни изображения, ни звука она не передаёт, в вашу личную жизнь я не вторгаюсь.

– Только если вы не будете вызывать «скорую» на каждый чих.

Стайен развёл руками.

– Это выглядело очень серьёзно. Серьёзнее некуда!

– Я живу с этим семьдесят лет, – Лас прижала Вейс к себе, погладила ту по голове. Вейс сильнее вжалась лицом в её плечо. – Последние полвека – рядом с Вейс. Если бы это было что-то серьёзное, я бы сама позвала на помощь.

– Если бы успела, – буркнула Вейс.

– Я передал вам датчики. Брелоки, помните? Отдайте один из них Вейс. Но договоримся – если никто за две минуты не даёт отбой, я реагирую так, как считаю нужным.

– Хорошо, – согласилась Лас. – Пусть так.

– Вессен мне голову открутит за такое. За эти две минуты. Лас, мы беспокоимся о вашем здоровье, понимаете?

– Ничего она не понимает, – проговорила Вейс, не поднимая головы. – Если вбила себе что-то в голову, то хоть кол на голове ей теши.

Лас тихонько рассмеялась.

– Стайен, если можно… ненадолго.

Хорёк кивнул, и покинул лабораторию.

– Медвежонок, – Лас погладила её по голове. – Со мной всё хорошо. И с тобой всё хорошо.

– Это сейчас. А когда ты уснёшь, что будет? Или если тебя разозлят?

– Что будет, то будет. Будем что-то делать. Что ты предлагаешь? Поселиться в клинике и жить под наблюдением?

– Вот ещё! – Вейс отпустила её и уселась рядом. – Но от меня теперь ни на шаг!

Лас молча обняла её и кивнула.

– «Рядом с Вейс», – проворчала Вейс. – Не со мной, а рядом. Вот уж точно!

Лас тяжело вздохнула.

– Твоё счастье, что здесь нет подушек!

Вейс рассмеялась, не выдержала, стукнула Лас кулаками в грудь.

– Да ну тебя! Я про серьёзное, а ты…

– Нашла место говорить о серьёзном!

…Стайен вернулся минут через пять, с корзинкой. Там были не только бутылки с водой, но и чайник со свежим чаем, и термос с кофе.

– Вейс, вы тоже хотели обследоваться? Тогда садитесь и прикрепляйте датчики.

– …И что у меня такого? – поинтересовалась Вейс, с любопытством глядя на графики.

– Боюсь, ничего особенного, – указал Хорёк. – Всё в рамках статистической нормы. Разве что «златоуст»… Но это надо проверять во время второй фазы цикла. Тогда показания намного точнее. Приедете?

Вейс засмеялась, махнула рукой – да ну вас, скажете тоже!

– Что такое «златоуст»? – полюбопытствовала Лас.

– О, это очень просто. Умение убедить собеседника в чём угодно. Похоже на «серебряный голос», но не связано с хеморецепторами и гормональным фоном. Хотя собеседник должен быть рядом, это обязательное условие.

Вейс перестала смеяться.

– А ведь точно! – удивилась она. – Меня всегда посылали всё улаживать и обо всём договариваться. Я и не знала!

– Я же говорила! – Лас взяла её за плечи. – У каждого человека есть талант! Вот видишь!

Вейс отвела взгляд. «Бабушка, вы так мило краснеете…»

Хорёк подкрутил усы – сначала левый, потом правый.

– Больше не волнуетесь? Вот и замечательно. Давайте чаю выпьем, можно прямо тут.

– Люди живут с самыми разными способностями, – Стайен подошёл к окну, выглянул. – Дождь собирается, обожаю. И не всегда нужно беспокоиться. Сейчас в мире есть одиннадцать человек, владеющие «петлёй» – считая вас. Это нормальные, вменяемые люди, у многих семьи и дети, и никто из окружающих не страдает от их таланта.

– Стайен, – Лас подняла взгляд. – А можно узнать, кто эти десять человек? Можно посмотреть на них?

– Данные секретные… – Стайен криво усмехнулся. – Но в конце концов, почему нет? Только давайте обсудим это с Вессен.

– Она у вас самая главная, да? – Вейс посмотрела в глаза Хорьку.

– От вас ничего не скроешь.

– Я не глупая, – проворчала Вейс. – Может, хоть вы скажете? Чем вы таким занимаетесь?

– В двух словах – стараемся, чтобы не случилось конца света.

– Из-за всех этих… ну, как та, с которой я встретилась в библиотеке?

– Да, в том числе из-за «пси».

Вейс покачала головой.

– Вы умный человек, Стайен. И добрый, я вижу. Но чем вы занимаетесь! Что вы хотите от неё? – она взяла Лас за руку. – Только не врите!

– Я? Ничего. Чтобы она была здорова и счастлива.

Вейс долго смотрела ему в глаза. Но не сказала больше ни слова.

– Здесь чудесный парк, – Лас сжала её ладонь. – Идём, проветримся!

– Замечательная мысль! – Стайен протянул им: Лас – цепочку, Вейс – брелок. – Это на всякий случай. Если встретите внуков, пусть зайдут ко мне.

– Чему вы их учите? – полюбопытствовала Вейс.

– Обращаться с машинами. С самыми разными. У них талант, особенно у парнишки.

– Это да, – согласилась Вейс. – В доме всё настроил, всё починил, золотые руки. Спасибо вам, Стайен!

Тот развёл руками и улыбнулся.

– Идём, идём! – Лас потянула. – Идём же!

Лас и Вейс, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 16:50

– Какая прелесть! – восхищалась Вейс. Лас видела этот парк давным-давно, когда его только начинали разбивать. Как всё изменилось… и как похоже на другой парк, в другом месте и в другом времени. В далёком, недостижимом прошлом…

– Вот это да… – главная дорожка, самая широкая, вывела к поляне. А в центре её красовался дуб. Невысокий, лишь немного выше Лас. Но самый настоящий. Вейс обошла его кругом, иногда всплескивая руками от восхищения. – Разве так бывает, Ласточка? Смотри – тут уже листики пожелтели, тут новые растут, тут цветёт, а тут уже жёлуди…