Любовь на острие кинжала, стр. 43

– Нет, лорд. Она придает вам вид медведя, а не дракона.

Шутливо зарычав, он приподнялся, чтобы лечь на нее. Глаза его метали зеленые искры.

– Лучше быть поглощенной медведем, чем драконом?

– О нет, – отвечала она, слегка задохнувшись, потому что опять почувствовала его скольжение у себя между бедер, горячее, тяжелое и требовательное, – дракон легко одолеет бедного медведя…

Он сплел свои пальцы с ее и завел ей руки за голову, вдавливая спину в матрас. Лицо его наклонилось над нею. Казалось, он ищет слова, чтобы что-то спросить. Она почувствовала растущее беспокойство.

Неожиданно краска бросилась ей в лицо. Она вспомнила свои бурные ответы на его ласки. Вдруг он хочет ее устыдить за вчерашнее распутное поведение? Вдруг он станет ее презирать, как тех придворных дам, со многими из которых он наверняка был в весьма близких отношениях?

– Мне хотелось бы знать, – наконец произнес он, очень медленно и аккуратно подбирая слова, – что означали ваши действия вчера вечером?

– Вчера вечером? – Она замерла. Да, он считает ее распутной и собирается с ней развестись.

Нетерпеливо Рольф повысил голос:

– В зале, когда вы ходили гоголем и задавались, изображая застенчивую скромность там, где ее и в помине не было.

Она изо всех сил пыталась понять, что он такое имеет в виду.

– Я не знаю…

Руки его напряглись.

– О нет, вы прекрасно знаете, что я имею в виду! Эта ваша притворная скромность – она была для меня? Или еще кого-то?

В полном недоумении Эннис уставилась на него. Она пыталась найти его словам еще какое-нибудь объяснение, кроме очевидного, и не могла. Она вспомнила его раздражение и угрозу в обещании поговорить с нею позже наедине. Может быть, он решил, что она положила глаз на другого мужчину? И в этом причина его холодных отчужденных взглядов? Легкая улыбка тронула ее губы. Ревнует? Рольф Драгонвик? Могло ли случиться, что она все это время неправильно понимала его? Да, похоже, что она все истолковывала неверно. Значит, совсем не враждебность им двигала, а мельчайшие семена ревности, давшие вдруг богатые всходы.

Совладав с дыханием, она пробормотала:

– С тех пор, как впервые я положила на вас глаз в Стонхеме, я не думала ни о ком другом, милорд. Вы завладели всеми моими мыслями, нравилось мне это или нет.

Это была правда. Чем сильнее боролась она против капитуляции своего сердца, тем бесповоротнее этот свирепый воитель его завоевывал. Итак, вовсе не в ее поведении вчерашней ночью было дело, а совсем в другом, в пустяке. И это открытие вновь рассеяло все ее страхи и заставило восхищаться им. Хотя повсюду о нем говорили как о жестоком и грубом человеке, все слуги любили его. Люди в Драгонвике были ему верны, мужчины и женщины. Он не угнетал их, но, напротив, щедро дарил им свое имущество и время. Был ли он самовластен? Да, иногда, но не более, чем любой другой на его месте.

Бывали дни, когда он обходился с нею весьма не по-рыцарски. Но при тех же обстоятельствах другой мужчина мог бы вести себя еще хуже. Она была его заложницей, но не раз бросала ему вызов и открытые оскорбления. Он не наказывал ее за это ничем, кроме словесных отповедей. Будь на его месте Люк – о, она бы ходила в синяках. Рольф Драгонвик ни разу не поднял руки на нее.

Но сильнее всего привлекло ее в нем то, что он вывесил для нее цвета и девиз ее отца. Этот скромный жест уважения превзошел все, что мог придумать влюбленный для завоевания доверия любимой, – вежливое обхождение, дорогие подарки, обещания; он же сделал ей самый лучший подарок – понял ее сердце.

Освободившись от его цепкой хватки, она подняла руку и погладила его по щеке. Борода колола ладонь.

Эннис мягко сказала:

– Мой лорд и супруг. У меня нет объяснения тому, чего я не делала. Боюсь, вы неправильно поняли меня.

Рольф сел на постели, положив руки на бедра, и посмотрел на нее со смущением. Затем он слегка улыбнулся:

– Да, наверное, так оно и было. Когда я впервые увидел вас, то понял, что вы женщина высоких достоинств и чести. То, как вы обошлись с моим сыном и со мной, достойно всяческого восхищения.

– Разве я так сильно изменилась?

– Нет, – ответил он, покачав головой, – изменились только ваши обстоятельства. – Помедлив, он добавил: – Не следовало мне уступать желанию вас похищать. Боюсь, я доставил вам множество неудобств.

Она провела рукой по волосам на его груди и почувствовала ответное дрожание мускулов под своими пальцами.

– Нет, лорд, – пробормотала она, – никаких неудобств, которые бы не окупились стократно.

Он крепко взял ее руку и прижал к своему животу. Она почувствовала быстрое биение его крови, легкое дрожание под ладонью. На лице его было странное выражение полустрадания-полунаслаждения. Его губы сложились в жалобную улыбку:

– Мое везение не может длиться вечно. Скажите мне, кто вы – колдунья, быть может? Или оборотень, посланный навести на меня порчу?

– Да, лорд, – сказала она с легким дрожанием голоса, – я послана, дабы отметить вас знаками преданности и любви…

Зелень его глаз углубилась, он медленно наклонился и страстно поцеловал ее. После этого у нее не осталось иных желаний, как только чувствовать, что его руки смыкаются вокруг нее, и она изо всех сил притянула его к себе.

Но в этот момент раздался громкий стук. За дверью послышался взволнованный голос. Голова Рольфа резко дернулась, и он коротко выругался, проклиная, что у него нет оружия.

Дверь отворилась, и на пороге появился Вэчел. Сквозь шелковые занавеси над кроватью он был едва различим.

– Милорд, – отрывисто произнес он, – случилось несчастье!

Рольф уже вскочил с кровати и стоял во весь рост, нисколько не стесняясь своей наготы.

– Какое еще несчастье?

– Среди нас предатель.

– Предатель? – Рольф принялся собирать свою одежду, не обращая внимания на попытки Вэчела помочь ему.

Эннис села на кровати. Она натянула покрывало до подбородка и со всевозрастающим ужасом слушала доклад Вэчела, из которого поняла, что замок пытаются взять штурмом.

– Кто-то открыл задние восточные ворота, – мрачно сообщил он. – Снаружи этого сделать нельзя. Никто не мог бы пройти без помощи изнутри.

– Каковы потери? – Голос Рольфа дрожал от негодования. – Что сэр Гай? Он организовал оборону? Вэчел помедлил, затем сказал с горечью:

– Сэр Гай не может встать из-за раны. Ему дали сильнодействующее лекарство, чтобы облегчить боль. Его разум затуманен.

Вынырнув из своей туники, которую долго не мог натянуть на плечи, Рольф прорычал:

– Кто же командует? Разрази господь, но без Эдмунда все не ладится. Никто лучше не мог наладить дисциплину среди солдат. Что Гарет Кестевен?

– Он как раз пытается поднять наших людей. Очень многие вчера перепились… Тот, кто все это спланировал, наверняка знал, что наши напьются, милорд.

Рольф жестко посмотрел на Вэчела:

– Я же приказал, чтобы не все участвовали в попойке. Кто отменил мой приказ?

Вэчел беспомощно пробормотал:

– Я не знаю ответа, милорд. Но только у немногих в головах еще светится что-то.

– Клянусь мощами святого Иеронима, многие пустые головы полетят с плеч, когда я доберусь до них своим мечом, – процедил Рольф сквозь зубы. – А что шериф? Он поднял своих людей в бой?

Уставившись в землю, Вэчел пробормотал:

– Его люди мертвецки пьяны, как и он сам.

Скрежеща зубами и ругаясь на чем свет стоит, Рольф натянул сапоги. Эннис подала голос:

– Вэчел, скажите, где мои вассалы?

– Сэр Саймон клянет все на свете и поднимает своих людей, то же и сэр Глэйт. Про остальных я не знаю.

– А Роберт де Викспонт? Где королевский агент?

– Я отправил слуг, чтобы его спрятали в караульном помещении.

Вэчел подал Рольфу его меч, затем отступил, пропуская его вперед. Бросив взгляд на Эннис, слуга произнес:

– Вам лучше оставаться здесь, миледи.

Обернувшись на полпути к дверям, Рольф добавил:

– Не пытайтесь выходить одна. Будьте здесь, пока я не пришлю кого-нибудь с новыми указаниями. И заприте дверь, как только мы выйдем.