Любовь на острие кинжала, стр. 38

Спускаясь со ступенек перед алтарем, Эннис сосредоточилась на том, куда ей ставить ноги, а вовсе не на своем муже. Он по-прежнему держал ее руку, горячими пальцами сжав ее кисть. Она испытала благодарность за эту поддержку, потому что ноги у нее дрожали и она вряд ли сумела бы покинуть церковь без посторонней помощи. На нее давили эти своды, и сотни свечей, и эти чужие лица повсюду. Выйдя на улицу через высокие двери, она увидела своих вассалов. Они с серьезным видом наблюдали за свадьбой дочери старого лорда с новым сюзереном.

Глэйт Вулфкот и сэр Саймон, стоявшие ближе других, преклонили колено, когда она проходила мимо. Эннис спустилась с паперти, солнце светило ей в глаза, и мягкий бриз остужал лицо. Рольф двумя руками взял ее за талию и посадил на белоснежную лошадь, украшенную шелковой попоной и цветочными гирляндами. Тихим шагом они проехали по улицам деревни, под ноги их коней летели цветы, а на головы новобрачных – зерно, дабы союз их был благословен детьми.

Эннис подавляла в себе желание рассмеяться. Все это казалось ей маскарадом, балаганным представлением для развлечения гостей. Даже когда после всего они вернулись в большой зал Драгонвика и она заняла свое место за высоким столом, происходящее продолжало казаться ей чем-то нереальным. Все было похоже на сон, перед глазами постоянно возникали какие-то неясные образы, которые исчезнут, как только она проснется.

Время тянулось мучительно медленно. Она сидела как деревянная, улыбка застыла у нее на губах. Подавались все новые и новые перемены блюд. Слуги ставили на столы тяжелые сосуды; запеченный лосось, копченые и маринованные угри, вареная морская свинья и копченая сельдь, миноги, щуки и треска – такое количество рыбы проплыло мимо нее, что она почувствовала нечто вроде морской болезни… Эта мысль показалась ей забавной, и она с трудом подавила спазм смеха в горле.

– Миледи, – спросил сэр Саймон, наклонившись к ней, – с вами все в порядке?

Она подняла глаза на него и взяла себя в руки. Должна ли она обнаружить свое замешательство? Нет, не должна.

– Да, сэр Саймон, я в полном порядке, только слегка утомилась от всего этого множества блюд. Что это там еще несут? Неужели лебедя?

Сэр Саймон отвернулся, чтобы посмотреть на слуг, которые как раз подносили огромное тяжелое блюдо на одобрение к высокому столу. Лебедь был зажарен целиком, затем перья его возвратили на прежние места. Блюдо было залито голубым желе, так что птица, казалось, плыла. Деревья и тростник, исполненные из теста и зелени, дрожали при каждом шаге слуг. За лебедем последовал жареный павлин, тоже на огромном блюде и тоже во всем своем роскошном оперении и с распущенным хвостом.

Как того требовал обычай, Рольф встал и торжественно объявил новые блюда, особо похвалив искусство поваров. После его одобрения кушанья были разрезаны.

Музыка, звучавшая непрерывно во время трапезы, сменилась на более живую: пока на кухне готовилась следующая перемена, столы были убраны, чтобы освободить место для танцев. У Эннис перехватило горло. Конечно, от нее ожидают танца с Рольфом, но она совершенно забыла об этом. Ее мысли были заняты только свадьбой и переменчивыми настроениями ее мужа.

К счастью, желающих потанцевать было множество, и в их толпе смятения Эннис никто не заметил. Рука Рольфа была теплой и легкой, как будто он и не был ее возлюбленным законным мужем, а кем-то посторонним. Когда она осмелилась взглянуть на него, глаза ее встретили глаза чужого человека – отстраненный, холодный, безразличный взгляд. Она отвернулась, уныние затуманило ее взор.

Рука Рольфа слегка напряглась на ее руке:

– Не надо изображать застенчивость там, где ее нет, леди жена, – пробормотал он, и она обнаружила на его лице насмешливую улыбку. – О, я вижу, вы прекрасно поняли мою мысль.

– Вовсе нет. Я понятия не имею, о чем вы. Молю, объясните!

– Позже. – Его пальцы скользнули по ее ладони ближе к запястью. – Когда мы будем одни.

Хотя ей и очень хотелось заставить его отвечать, она помнила, что в зале множество любителей переносить слухи, для которых как воздух необходим хотя бы намек на сплетню. Нет, она не даст ни малейшего повода к пересудам, которые порадуют ухо Сибрука, а может, и короля.

Ее губы сжались, чтобы удержать сердитый ответ, уже готовый слететь с языка. Когда все вернулись на свои места, заждавшиеся слуги вновь принялись разносить блюда по столам. Появилось множество настоящих шедевров кулинарной скульптуры и архитектуры из желе и сдобы: охотничьи сцены, рыцарские замки, мужчины и женщины. Вино струилось свободным потоком, а процессия плодов, приправ и зелени казалась бесконечной.

Когда и эта перемена блюд завершилась, вновь начались танцы. Эннис приглашали сэр Саймон, за ним – Глэйт Вулфкот, а после Раннулф Мелтон Моубрэй и Ричард де Уитби. Протанцевав со своими вассалами, Эннис обнаружила, что ее партнером стал преданный агент короля, Роберт де Викспонт.

Улыбаясь ей, лорд Роберт вежливо сказал:

– Я прекрасно помню вашего отца, миледи. И я счастлив видеть его дочь замужем за человеком короля. Ваша прежняя… неудача… теперь исправлена.

Чувствуя себя не в своей тарелке от этих намеков, Эннис заставила себя улыбнуться:

– Да, милорд, я молю Бога, чтобы все неудачи остались в прошлом. Это в обычае короля – вспоминать обо мне в моих несчастьях.

Лорд Роберт слегка смешался. Ее ответ мог быть истолкован как угодно, и, немного подумав, он решил истолковать его благоприятным образом. Он улыбнулся:

– Хотя порой и может показаться, что король забывает своих верных подданных, я уверяю вас, это не так. Многие бунтовщики, на свое горе, скоро поймут, что он не забывает также и своих неверных подданных. У него длинная память.

Эннис опустила глаза и, когда фигуры танца снова приблизили ее к лорду Роберту, пробормотала:

– Я молю Бога, чтобы король, имея долгую память обо всем на свете, не забыл бы, что мой отец любил его.

– Совершенно очевидно, что он этого не забыл. В противном случае ваша неудача с Люком Д'Арси могла бы привести вас в тюрьму. – Лорд Роберт улыбнулся и мягко сказал: – Я очень доволен, что вы сделали правильный выбор, миледи. Вам не придется об этом жалеть.

Глядя на Рольфа, танцевавшего с женой одного из своих вассалов, Эннис пробормотала:

– Я молю Бога, чтобы вы оказались правы, лорд Роберт.

Словно почувствовав ее взгляд, Рольф улучил момент посмотреть на нее. Их глаза мимолетно встретились, и ее сердце дрогнуло. Он был так мил, что взглянул на нее, но что при этом у него на душе? Не придется ли ей раскаиваться в этом браке еще сильнее, чем в браке с Люком? Она молит Бога, чтобы этого не случилось. Святая Мария! Пусть человек, за которого она вышла замуж, не погубит ее.

Она почти не заметила, как закончился этот танец и другой вассал пригласил ее. От обилия новых имен кружилась голова, и она изо всех сил старалась их не перепутать и назвать каждого должным образом. Было странно узнавать, что ленники мятежных лордов могут быть лояльны по отношению к королю и, напротив, лояльные бароны раздают лены откровенным мятежникам. В одном Линкольншире, как говорили, было подписано более сотни таких соглашений. Юстейс де Вески владел огромными поместьями в Линкольншире со многими ленниками. В этом густонаселенном графстве мятежники повсюду теснили сторонников короля.

Дело шло к внутренней войне, Эннис была в этом уверена. Кто победит в ней? И чем это кончится для нее? Святые Мария и Иосиф, она не решалась признаться себе, что ей не было дела до того, чья сторона победит, пока она была предоставлена сама себе. Она была сыта войной, сыта политической возней, по горло сыта необходимостью следить за всяким сказанным словом, всяким случайным взглядом.

Но еще тяжелее было не знать, можно ли откровенно говорить с собственным мужем, который и был самой большой загадкой. Лояльность Дракона общеизвестна, и он последний, кто стал бы вслух говорить о своей преданности, втайне замыслив измену.