Любовь на острие кинжала, стр. 34

Пена из пасти коня стекала по разгоряченной груди. Знакомый лошадиный запах успокаивал. Множество других ароматов носилось в лесном воздухе – распускающихся почек и разлагающейся древесины, сырой земли и бриза с примесью морской соли. Море было недалеко отсюда, и Рольфу даже казалось, что он слышит шум волн, разбивающихся о скалы.

Звуки охоты разносились далеко, хотя лес и заглушал их. Рольф не особенно спешил присоединиться к остальным. Завороженный, он поставил ногу на поваленное дерево и заслушался. Тишина окружала его. Только негромкая перекличка птиц да позвякивание уздечки его коня, когда тот через ветви и мертвые листья тянулся за свежей травой, нарушали ее. Он давно уже не слышал тишины. Его ухо привыкло к шуму зала и замка, к постоянным голосам окружающих его людей. Сейчас он наслаждался. Так продолжалось несколько минут.

Видимо, уединение – это то самое, что ему больше всего нужно. Он позже обдумает это основательней. Сейчас же главное, вокруг чего вращаются все его мысли, – женитьба на леди Эннис. Она властно вошла в его сознание. Он думал о ней непрерывно. Причем не как о важнейшей для него фигуре в политической игре, не как о средстве вернуть сына, но как о женщине. О женщине, которую он желает. Густые рыжие волосы, голубые глаза, которые могут искриться весельем и сверкать огнем гнева, и все ее прекрасное лицо с кожей кремового цвета – да, его страсть росла с каждым часом. Каких трудов ему стоило сохранять контроль над собой! И она, надо полагать, это знала…

Были моменты, когда он видел это знание в ее глазах. Например, нынешним утром, перед охотой. Она знала, что он ее хочет. Что он о ней думает даже тогда, когда знает, что этого делать нельзя. Но когда он в конце концов ею овладеет – с кем будут тогда ее мысли? С ним или с возлюбленным первым мужем? Поселится ли призрак в его супружеской постели? Память о другом мужчине – не встанет ли она между ним и женой? Все это горьким комом стояло у него в горле…

Рольф с усилием оторвался от мыслей об Эннис. Глупо предаваться фантазиям во время охоты. Он снял боевую перчатку и провел ладонью по деревянной рукоятке кинжала. Она была целой и неповрежденной, стальной клинок тоже в порядке. Неисправное оружие легко может стоить жизни неосторожному мечтателю.

Он шагнул вперед и услышал громкий треск сухой ветки под своей ногой. За спиной раздалось шуршание опавшей листвы. Неподалеку неожиданно обломился сук и рухнул под громкий треск и шорох листьев. Конь испуганно заржал, и Рольф обернулся к нему. Глаза животного округлились так, что стали видны белки. Рольф протянул руку, чтобы схватить повод, но не успел.

Встав на дыбы, конь лягнул передними ногами. Рольф отдернул руку с кинжалом, другой пытаясь завладеть уздечкой. В панике конь не давался ему.

– Успокойся ты, – прорычал он, задыхаясь.

Но совладать с Вулфзиге было трудно. Отлично обученный боевой конь не мог, конечно, испугаться лесных звуков до такой степени, чтобы перестать подчиняться. Не это вывело из себя жеребца, взгляд которого стал совершенно безумным, словно он увидел демонов ада, тянущихся к нему. Пытаясь поймать коня, Рольф действовал только одной рукой, в другой у него был кинжал. И вот теперь перед ним был выбор – упустить Вулфзиге или лишиться оружия. Он живо представил себе насмешки остальных, когда они увидят его пешим. Уклоняясь от Рольфа, конь попятился в заросли шиповника. Острые колючки вонзились в его шкуру, и он окончательно взбесился, принялся бить копытами и брыкаться, так что приблизиться к нему стало совсем невозможно. Если не удастся схватить кожаный ремень повода, обезумевшее животное безнадежно скроется в чаще.

Рольф вонзил в землю кинжал, теперь обе руки его были свободны. К счастью, на нем не было никаких доспехов, только плотная кожаная куртка, так что ничто не стесняло движений. Теперь все зависело от точности и быстроты – надо было спешить, чтобы конь не причинил себе еще большего вреда.

Рольф замер: может быть, его спокойствие подействует на жеребца? Ему удалось даже слегка потрепать его по холке. Но ничто не помогало. Конь бешено косил глазами, белки сверкали, ноздри раздувались. Рольф понял, испуг Вулфзиге не случаен. Он обернулся по направлению его взгляда, и волосы его поднялись дыбом.

В зарослях, совсем недалеко от него, стоял медведь, скаля острые длинные клыки. Его бока вздымались и опадали, словно после быстрого бега, маленькие злобные глазки неотрывно смотрели на человека и лошадь. Он был огромен, весом примерно в двадцать пять стоунов [12], если не больше. Даже в сером туманном сумраке густого леса его кривые клыки отсвечивали белым и сулили смерть.

Мускулы Рольфа напряглись. Кинжал был в недосягаемости, между ним и зверем. Поведение диких медведей непредсказуемо. Стоит ли Рольфу, оставив лошадь, броситься вперед за кинжалом? Но успеет ли он схватить оружие раньше, чем когтистая лапа достанет его самого? В лучшем случае пострадает конь, в худшем – смертоносные клыки вонзятся в человека. Холодный пот стекал по лицу Рольфа.

Натягивая изо всех сил узду, он пытался заставить коня не шевелиться, так как знал, что любое его резкое движение сразу вызовет прыжок хищника. Это все, что он мог сделать, пока медведь не отвернется и у него не появится шанс завладеть оружием.

Пронзительный визг прозвучал в воздухе, и когтистые лапы медведя взрыли землю. Злобные глазки смотрели на Рольфа. Очень медленно Рольф ослабил натяжение уздечки. Почувствовав это, конь отчаянно скакнул назад, взметнув копыта. Порыв ветра обдал щеку Рольфа, когда стальная подкова рассекла воздух там, где только что была его голова.

Рольф кинулся вперед и еле успел схватить кинжал – в этот миг медведь стремительно бросился на него.

Эннис пристально глядела на закрытую дверь зала, как будто ее нетерпение могло заставить ее распахнуться. Давно уже прошло время, когда охотников ждали назад. Повара на кухне выбивались из сил, чтобы пища не остыла и не потеряла вкус. Все было готово в зале.

– Миледи.

Обернувшись, она встретилась взглядом с сэром Раннулфом, который уклонился от охоты. Он сидел на стуле у огня, и на его серьезном лице отражалось пламя и озабоченность. Она скрыла тревогу под приветливой улыбкой.

– Да, милорд?

– Я вижу, как вы волнуетесь. Можно мне…

Но что он хотел сообщить, осталось тайной, так как в дверях возникло движение. Приподнявшись в кресле, Эннис почувствовала, как волна тревоги стесняет ей горло, когда двери распахнулись с громким стуком. Мужчины ввалились в зал. Их одежда и снаряжение были в полном беспорядке, возбуждение звучало в расстроенных громких голосах.

Сэр Раннулф тоже вскочил с места и встал впереди Эннис, как бы защищая ее от неожиданного вторжения. Хотя он и был без доспехов, но меч, предусмотрительно пристегнутый к поясу, ясно свидетельствовал о том, что он не вполне спокойно чувствует себя среди каменных стен Драгонвика.

– Повремените, миледи, – сказал он, когда Эннис сделала несколько шагов вперед, – пока мы не выясним, что случилось.

Но Эннис увидела носилки с лежащим на них человеком и не стала ждать. Если бы пострадавший был кем-то из охотников, его бы отнесли в одну из комнат возле капеллы. То, что раненого доставили в зал, указывало на то, что этот человек имеет особый статус – такой, как у Рольфа.

Она не отдавала себе отчета в тех мыслях, которые обрушились на нее. Главным было – как можно скорее добраться до лежавшего на носилках. С помощью сэра Раннулфа она пробилась через толпу мужчин и женщин, сгрудившихся вокруг раненого.

Тихий крик сорвался с ее губ, когда она увидела мужскую фигуру, накрытую куском ткани, одна рука волочилась по камышу, которым был застлан пол. Но когда она протиснулась к носилкам, то поняла, что это не Рольф Драгонвик.

Сэр Гай напряженно вытянулся на носилках и застонал, когда их медленно опустили на пол. Его глаза слегка приоткрылись, когда Эннис наклонилась над ним, и слабая улыбка тронула его губы.