Всего один год (или: "Президент")., стр. 57

– Ну, с работягами – вроде понятно… А с "партейными" как у Вас отношения сложились?

– С "партейными",- улыбнулся Абар,- я познакомился, как это ни примитивно – тоже в поезде. Судьба не баловала меня разнообразием…

– Может, в поездах просто люди легче сходятся? Или – смелее откровенничают? С попутчиками?

– Может быть…- Пожал плечами Абар.- Так вот – мы стояли тогда в Кантоне. По дороге из Кайаны в Хинтшир. В Кантоне меняют локомотивы, поэтому стоянка никогда не бывает меньше пятнадцати минут… На этот раз мы стояли уже полчаса, и я вышел посмотреть, что случилось. Послушать сплетен… Следом выбрался мой сосед по купе – седоватый мужичок предпенсионного возраста с цепким, проницательным, но – вполне доброжелательным взглядром. Располагающая к себе, в общем-то, физиономия. Неглупая, неотпугивающая и незлая. Не настораживает ничем – не ждёшь от него неприятностей да неожиданностей… Может, поэтому мы с ним быстро и разговорились. Начали, как водится, с вопроса "почему стоим", но вскоре переметнулись на более, так сказать, волнующие нас обоих темы. Оказалось, что оба возмущены положением в стране, когда кучка совершенно беспринципных и наглых бандитов делает вид, что правит ею, а на самом деле совершенно беззастенчиво грабит её, поливая беспардонной ложью уши населения… Оказалось, что он есть председатель "Народного возрождения Ункарии". Вскоре он мне пожаловался, что они бы и рады взять власть; и, будто бы, реально могут на ближайших выборах это осуществить – избиратели о них вполне приличного мнения и сейчас для них вполне реально протащить в президенты своего кандидата. Одна беда – как раз кандидата-то и нет. То есть – желающие занять этот пост, конечно, есть; да только нет среди них человека, который бы захотел влезть в эту шкуру ради того, чтобы вытащить страну из той дыры, куда её загнали. Он это, дескать, просто видит ("похоже,- подумал я,- что это действительно так"); и потому, как человек реалий, не решается активизировать процесс "взлёта" своей партии к власти, не желая её полной политической смерти после этого в самом ближайшем будущем. Я же ему в ответ поплакался о том, что работать в этой стране стало совершенно невозможно – по крайней мере, в соответствии с текущим законодательством; что правящая клика только и смотрит, где бы чего урвать на очередной "вигвамчик" для своих отпрысков или любовниц… Попутно упомянул о своих работах в области многоуровневого управления, иерархологии и т. п… Короче говоря, в эту ночь мы так и не легли спать. Под утро, расставаясь, обменялись адресами. Потом ещё встречались – как с ним, так и с другими представителями верхушки партии, болтали – о том, о сём…

– Присматривались?

– Видимо… А через год он спросил, как я отношусь к идее стать кандидатом на пост президента от их партии. В смысле – интересно это мне, или нет. "Интересно,- сказал я.- Да только членство в какой-либо партии, предвыборные обещания и борьба на выборах – это не для меня. Я умею строить коллективы, системы управления – любые – включающие оборудование, людей, марсиан и так далее. По крайней мере – надеюсь, что умею, ибо судьба пока не давала мне повода в этом сомневаться,- улыбнулся я.- Но я не умею уговорить участвовать в этом того, кому это не нужно." Он, положив голову набок, внимательно слушал. Потом понимающе улыбнулся и сказал: "Членство в партии – это не вопрос. У нас в уставе не написано, что выдвигаемый или поддерживаемый нами кандидат в президенты должен быть членом нашей организации. Насколько я помню, такой глупости нет и в действующем законодательстве. А предвыборные обещания… мы сформулируем таким образом, чтобы нас невозможно было поймать на слове и будем их раздавать от лица партии, создавая Вам рекламу своим доверием. В борьбу на выборах включится вся партия, оставив Вам роль свадебного генерала… Так что агитировать или уговаривать кого бы то ни было Вам не прийдётся… Единственное, чего избежать совершенно невозможно – так это ответы на вопросы избирателей. Мы обязаны будем много раз выставлять Вас на съедение жаждущей ответов толпы, и от того, как Вы… или – мы… ответим на заданные ими вопросы – на 90% зависит, будете Вы избранны или нет."

– Резонно,- заметил я.

– В принципе – да,- согласился Абар,- но тогда я так не думал. Я сказал, что мне хотелось бы вообще избежать какого-либо участия в выборной кампании. "Тогда Вы не можете быть избраны – по определению,- сказали мне.- Ибо, чтобы человек проголосовал, нужно, чтобы он поверил. Поверит он тому или тем, кто сможет его убедить. Поэтому, не умея убеждать или не убеждая, победить на выборах невозможно".- "А я к этому и не стремлюсь",- пожал плечами я. "То есть – Вас устраивает существующее положение дел"?- Ухмыльнувшись, спросил председатель. Это был удар ниже пояса. И он это слишком хорошо понимал. Он даже не стал утруждать себя попытками убедить или уговорить меня, не пытался состроить обиженную или оскорблённую физиономию – он просто спросил.

– И что Вы ему ответили?

– А что я мог ему ответить? Он был сильнее меня, как человек. Он был более "настоящим". А сам не хотел лезть в эту шкуру, видимо, потому, что был уже слишком стар; и, прекрасно владея психологией, в том числе – психологией толпы, никогда особо не интересовался теориями управления и иерархологией… И сейчас он не стал "выяснять, кто кому что должен", а просто спросил, устраивает ли меня существующее положение дел в стране, чем вогнал меня в краску – обвинив, по сути дела, в дезертирстве… "Хорошо,- выдавил, наконец, я,- я буду приходить туда, куда Вы скажете, и отвечать на заданные мне вопросы, если они не будут провокационными или совершенно глупыми. В этой ситуации мы имеем шансы"? – "Да, и – не исключено, что вполне реальные.- Подумав, сказал он.- А провокационные и явно глупые вопросы… Думаю, что мы возьмём на себя. Есть у нас компания ребят с острыми языками, которым нравится играть в подобный 'футбол'. На выборах они незаменимы"… – Вот так я, по сути, дал согласие вставить свою голову в ту петлю, в которой она по сей день и находится…- Мрачно усмехнулся президент.

– Вам это действительно настолько не нравится?

– Как сказать… С одной стороны – оставлять всё, как было, уже давно было просто нельзя… С другой – почему этим должен заниматься именно я? Я бы предпочёл жить в нормальном обществе, а не пытаться его создать, ежечасно рискуя головой…

– А это не поза?

– Что именно?

– Разговоры о риске головой?

– Увы, Анри…- Вздохнув, подала голос Наита.- Я бы очень хотела, чтобы это оказалось просто позой.

– К сожалению, вокруг уже немало таких, кто меня ненавидит.- Пожал плечами Абар.- И, если я не придумаю, куда их деть или как их обезвредить – дело может кончиться очень круто… Шакалы не любят тех, кто отбирает у них краденое мясо… И я не слишком уверенно себя сейчас чувствую, Анри…

– Я вот думаю…- Вдруг сумасбродная идея посетила меня.- Может, стоит пригласить сюда журналистов?

– Зачем? Чтобы они наполняли страну слухами о том, что здесь происходит?- Мрачно ухмыльнулся президент.

– Ты – неисправимый пессимист…- Вздохнула Наита.

– Неисправимый пессимист – это просто хорошо информированный оптимист…- Развёл руками Абар.

– Ну, например – чтобы они формировали общественное мнение о "грамотном и деятельном президенте"…- Абар лишь криво усмехнулся.- Или – толкали здравые идеи насчёт того, что ещё стоит в стране сделать…- Не унимался я.

– Например? Интересно…- Недоверчиво поинтересовался президент.

– Ну, например – история с придорожными сортирами…- Напомнил ему я.

– Интересная мысль… Для обсуждения в этом обществе…- Хмыкнул Абар.

– Ну, и – тема с рокарами…- И, в ответ на его недоумённый взгляд, я изложил ему вкратце историю с купальщицей. Неожиданность сюжета явно развеселила президента.

– И кого бы ты хотел сюда пригласить?- Осторожно поинтересовался он.

– Ну, Кароя…- Не менее осторожно начал я, но, видя согласие на его лице и одобряющие взгляды Наиты, продолжил: